Футбольный перевод: Дзеко написал письмо боснийским детям

Эта статья переведена и перепечатана из The Players' Tribune, автором которой является إ. دزيكو, и была первоначально опубликована 11 июня.

Введение: В 40 лет إ. دزيكو снова будет представлять свою страну на чемпионате мира по футболу FIFA. Он не забыл обстрелы Сараево, когда ему было шесть лет. Он хочет сказать всем боснийским и герцеговинским детям: мир у ваших ног, и никогда не забывайте, откуда вы пришли.

Дорогие дети Боснии и Герцеговины:

Я просто хочу сказать вам одно: ничего невозможного нет.

Серьезно, ничего невозможного нет.

Нам повезло быть боснийцами. Я говорю это не только потому, что позже я осуществил свои мечты, но и потому, что я был ребенком, пережившим войну, и моя судьба могла легко пойти по совершенно другому пути.

Мне не нравится говорить об осаде Сараево, но я думаю, что вам важно понять, какими были те дни.

Мне было всего шесть лет, когда началась осада. Я помню, как прозвучала первая тревога, и моя мать потянула меня, и мы спрятались за обувным шкафом. Это был только первый день. И такая жизнь продолжалась четыре года.

В то время мы не до конца понимали, что происходит, но каждый день мы жили в страхе. Когда наш дом перестал быть безопасным и пригодным для жилья, мы переехали в квартиру наших бабушки и дедушки. Я думаю, что эта квартира была всего около сорока квадратных метров. Пятнадцать человек — двоюродные братья, тети и дяди — все теснились там, спали на полу.

Тогда мы часто играли в Монополию. Вы знаете эту игру?

Поскольку на улице было так опасно, со снайперами, окружающими весь город, мои двоюродные братья и я часто сидели на полу рядом с балконом и играли часами. Постоянно слышались сирены воздушной тревоги и взрывы. Иногда земля дрожала, и фигуры Монополии разлетались повсюду.

Но всякий раз, когда мы были поглощены игрой, всегда были короткие моменты, которые заставляли нас забыть о реальности.

На несколько минут мы забывали о существовании войны.

Забывали, что весь мир рушился вокруг нас.

В тот короткий момент мы могли наконец-то быть как обычные дети, просто быть детьми.

Мы очень хотели выйти на улицу и поиграть в футбол.

Каждый день мы видели, как невинных людей несли в машины скорой помощи.

Но как можно держать ребенка в помещении целых четыре года?

Невозможно.

И наши родители это понимали.

Поэтому время от времени, когда на улице временно казалось спокойно, моя мать открывала дверь и позволяла мне выйти поиграть с соседскими детьми.

Я никогда не забуду выражение ее лица, когда она открывала эту дверь.

У нее всегда была легкая улыбка, потому что она искренне радовалась, видя, что я могу выйти поиграть.

Но когда я смотрел в ее глаза, я также видел глубокую тревогу внутри нее.

Она боялась, что если я уйду, то могу никогда не вернуться.

Всем нам приходилось время от времени выходить. Поскольку подача воды часто отключалась, нам приходилось носить ведра и стоять в очереди у водоколонки на улице, чтобы набрать воды. Лифт давно не работал; электричества не было. Поэтому нам приходилось подниматься по лестнице шаг за шагом. Третий этаж... четвертый этаж... а затем еще шесть этажей выше.

Я был, вероятно, самым «сильным» ребенком в Сараево в то время.

Продовольственное снабжение также было большой проблемой. Наши родители часто рисковали своей жизнью, чтобы выйти и найти еду. Но иногда коробки, полные еды, падали с неба, как по волшебству. Мы называли их «ланч-боксами». Мы не знали, откуда они взялись, и нам было все равно.

Это был военный паек. Но нам эта еда казалась невероятно вкусной. Когда ешь одно и то же каждый день, даже арахисовое масло кажется даром небес.

В конце концов, мы выжили.

Оглядываясь назад, я поражаюсь тому, насколько сильными мы были тогда. Мы были всего лишь детьми. Но та война была совершенно бессмысленной.

Так много невинных людей было убито, ради чего? Ради денег, власти и эго.

Бессмысленно.

Когда я вижу войну в новостях сегодня, это вызывает у меня беспокойство. Я не хочу видеть ее нигде.

Каким-то образом взрослые, кажется, никогда не учатся на своих ошибках.

Когда осада закончилась, мне было почти 10, и у меня тогда не было планов стать футболистом.

Это казалось настолько невозможным в то время, что я даже не мечтал об этом.

Знаете, тогда все было разрушено. Травяные поля, которые вы видите сегодня, тогда были выжженной землей.

Я продолжал играть в футбол просто потому, что любил его.

Мой отец водил меня в школьный спортзал, где я тренировался первые несколько месяцев.

Позже они наконец расчистили поле и снова начали рисовать белые линии на выжженной земле.

В то время мой отец развозил торты и хлеб, но когда я вступил в свой первый клуб, он возил меня на тренировки между своими доставками.

По дороге он говорил мне быть добрым, относиться ко всем одинаково, независимо от того, откуда они родом и чем занимаются.

Я никогда не забывал эти слова.

В юности он был игроком низшей лиги, и он был моим героем.

Каждый раз, когда я выходил из машины, он давал мне банан и говорил: «Удачи, сынок».

По выходным мы вместе смотрели футбольные матчи по телевизору. (Это был редкий момент отдыха для меня, перерыв от мексиканских мыльных опер, которые я смотрел с мамой каждый день.)

В то время Серия А была лучшей лигой в мире.

Вы слышали о Шевченко? Нападающем, игравшем за Милан.

Мне очень нравился "Шева".

Я любил Италию.

В моих глазах это была сказочная страна на другом конце света.

Играть там, я даже не мог представить.

Это было слишком нереально.

Моя единственная надежда тогда заключалась в том, чтобы играть за основную команду моего клуба, «Железничар Сараево».

Один из моих тренеров даже стал называть меня «Шевой», потому что у меня были светлые волосы и я забивал много голов.

Я подумал про себя: «Ну, хорошо, я приму это прозвище».

Потом однажды, когда мне было 19, появился новый тренер и сказал, что хочет забрать меня в Чехию.

Я не очень хотел уезжать из дома, но он сказал мне, что там у меня будет больше шансов осуществить свои мечты.

Честно говоря, в то время я даже не был уверен, в чем заключалась моя мечта. Я просто хотел стать лучше. Но я верил в себя. Самой сильной частью моего тела на самом деле была моя воля.

Когда я приехал в Теплице, я сказал себе: «إ. دزيكو, ты должен работать усерднее, чем эти парни, иначе тебя прогонят».

Тогда они купили меня за 25 000 евро.

Примерно через два года я подписал контракт с «Вольфсбургом». Когда мы играли против «Милана», мы с Шевченко обменялись футболками.

Позже Манчестер Сити подписал меня за 37 миллионов евро.

После этого я перешел в Рома.

Я вырос в войну, и вдруг я живу сказочной жизнью.

Действительно, ничего невозможного нет.

Даже вывод Боснии и Герцеговины на чемпионат мира по футболу FIFA.

Вы помните 2014 год? Большинство из вас, вероятно, еще не родились.

Но когда мы впервые квалифицировались на чемпионат мира по футболу FIFA, это был величайший день в нашей жизни.

Я помню, как мы играли этот решающий отборочный матч на старом стадионе в Литве, и когда судья дал финальный свисток, группа боснийских фанатов начала перелезать через стены и выбегать на поле.

Но эти стены были почти двухметровой высоты, и им приходилось прыгать на бетон.

Я помню, как обернулся и увидел, как все они бегут к нам, и подумал про себя: «О Боже, эти люди сумасшедшие».

Затем я увидел, как один человек бежит немного медленнее остальных, хромая ко мне, со слезами на глазах.

Это был мой отец.

Я сказал: «Папа, что случилось?»

Он сказал: «Я вывихнул лодыжку при приземлении. Но не волнуйся, сейчас я не чувствую боли!»

Мы просто обнялись и плакали.

К сожалению, в Бразилии удача была не на нашей стороне.

Вы, возможно, не помните, но я забил гол в ворота Нигерии, который должен был быть засчитан, а тогда VAR не было, поэтому мы выбыли из группового этапа.

Но по крайней мере, наша маленькая страна однажды играла на стадионе «Маракана».

По крайней мере, мы показали миру, кто мы.

И вот, мы вернулись.

Знаете что-нибудь интересное?

В марте этого года мне исполнилось 40, но я еще не праздновал свой 40-й день рождения.

Я мусульманин, и тогда был Рамадан, а потом нам еще предстояло сыграть матчи против Уэльса и Италии.

Так что я подумал: ладно, я буду считать эти матчи своим «празднованием дня рождения».

Я помню, как мы проигрывали 0:1 в матче против Уэльса, и я посмотрел на табло: 85 минут.

Началась паника, время истекало.

Потом мы получили угловой, и меня опекал очень невысокий игрок, и я подумал: «О, отлично!»

Я мягко перебросил мяч в ворота.

Когда я начал праздновать, я вдруг кое-что вспомнил: я участвовал в четырех сериях пенальти в своей карьере и проиграл каждую из них.

К счастью, наши молодые игроки умеют бить пенальти.

Они не заморачиваются, как мы, ветераны.

Когда мы играли против Италии в Зенице, я на самом деле очень боялся جيانلويджи دوناروما. Знаете, он такой высокий.

Честно говоря, я даже не был уверен, смогу ли я забить, если столкнусь с ним в серии пенальти.

Но затем на последней минуте дополнительного времени я повредил правое плечо и меня пришлось заменить. Я даже не видел наш первый пенальти, потому что командный врач все еще приматывал мою руку к груди.

Я сидел на скамейке, и тренеры загораживали мне обзор.

Когда мяч влетел в сетку, я услышал, как ликует толпа, и подумал про себя...

Знаете что? Может быть, это удача. Я не смотрю, я не могу смотреть. Позвольте мне просто слушать звук. Позвольте мне слушать звук моего народа.

Затем Италия промахнулась с пенальти. Звук был очень громким. Когда они промахнулись снова, звук на всем стадионе почти сошел с ума.

Я просто продолжал молиться, продолжал молиться. Все, что я мог видеть, это спины тренеров. Затем, когда Байрактаревич подошел, чтобы пробить решающий пенальти, наш главный тренер обернулся и сказал: «Я тоже не могу смотреть».

Он подошел ко мне и крепко обнял меня.

Мы прислонились головами друг к другу, закрыли глаза и просто слушали...

А потом мы услышали самый странный звук.

Сначала мы услышали, как он ударил по мячу.

Коллективный вздох с трибун: "Ах--------"

جيانلويджи دوناروما коснулся мяча, лишь слегка задел его кончиками пальцев.

Толпа издала еще один звук: "О--------"

Стадион на секунду замолчал.

Это была самая долгая секунда в моей жизни.

А потом...

Он взорвался.

Крики, файеры, дым, фейерверки одновременно. Люди дико прыгали на поле. Вся наша скамейка бросилась на поле.

Я крепко обнял своего тренера, посмотрел в небо и издал самый громкий крик в своей жизни:

"ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!"

Это длилось около 20 секунд.

Наша маленькая страна снова вышла на чемпионат мира по футболу FIFA.

Добраться сюда никогда не было легко.

Даже в 40 лет я просыпаюсь на следующее утро с кричащей от боли спиной, и мне все еще приходится снова тянуться за обезболивающими.

Но всякий раз, когда мое тело хочет сдаться, я думаю о многих вещах.

О вечеринках, которые я пропустил, о месяцах вдали от семьи, о лете, которое я мог бы провести на пляже с друзьями, попивая коктейли, но вместо этого я посвятил его играм и тренировочным сборам.

Психологически это очень тяжело, и внешняя критика все еще причиняет мне боль.

Но в тот момент, когда я выхожу на поле, я все еще чувствую себя ребенком, одним из вас, с нервным трепетом в сердце и звездным светом в глазах.

И каждый раз я в конце концов прихожу к одному и тому же выводу: все это того стоит.

Все это того стоит.

Без этих плохих моментов хорошие моменты никогда бы не наступили.

После того как мы победили Италию, я пошел искать некоторых товарищей по команде, с которыми я играл в Серии А. Затем я пошел на трибуны, чтобы найти свою семью. Я поцеловал жену и обнял родителей.

Ничто из этого не было бы возможным без них.

В ту ночь просто находиться в Зенице было невероятно.

Чем дальше я от Боснии, тем больше я ее люблю.

Сейчас прошло 20 лет с тех пор, как я впервые покинул дом, девять из которых я провел в Италии.

Мои дети родились в Рома, которая до сих пор является моим вторым домом.

Но каждый раз, когда я возвращаюсь в Сараево навестить родителей, когда моя мать готовит на кухне и семья собирается вместе, я чувствую себя невероятно счастливым.

Когда я надеваю эту футболку, мое сердцебиение меняется.

Я играю за свой народ.

Я играю за мальчиков и девочек на улицах Сараево.

Я играю за различные культуры и религии, которые составляют прекрасное разнообразие нашей страны, даже если некоторые все еще пытаются нас разделить.

Но им это никогда не удастся.

Не из-за меня, не из-за других взрослых.

Возможно, наше поколение никогда не изменится, мы никогда не научимся.

Но из-за вас, дети...

Вы не изменитесь.

Так что, пожалуйста, сделайте мне еще одно последнее одолжение, хорошо?

Живете ли вы в Сараево, Рома или Сент-Луисе...

Будь вы мусульманин, еврей, католик или православный...